Категория
Культурология
Тип
реферат
Страницы
24 стр.
Дата
17.07.2013
Формат файла
.rtf — Rich Text Format (Wordpad)
Архив
787926.zip — 22.95 kb
  • termin-i-ponjatie-intelligencija-jevoljucija-jetogo-ponjatija_787926_1.rtf — 119.87 Kb
  • Readme_docus.me.txt — 125 Bytes
Оцените работу
Хорошо  или  Плохо



Текст работы

АСТРАХАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

РЕФЕРАТ

ТЕРМИН И ПОНЯТИЕ “ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ”

ЭВОЛЮЦИЯ ЭТОГО ПОНЯТИЯ

Выполнил:

студент 4 курса 746 группы

факультета

социально-экономических знаний

Шадрин Р.Р.

Научный руководитель:

Дегтярев Е.Е.,

АСТРАХАНЬ 1999<</b>
Интеллигенция. Что это такое? На этот вопрос пытались ответить многие. До сих

пор философы, ученые, писатели не могут прийти к какому-либо единственному

определению этого слова. По моему мнению, данное обстоятельство есть следствие

наличия разнообразных теорий, концепций, мнений по поводу данного понятия. Если

заглянуть в энциклопедический словарь, можно увидеть там следующее определение:

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ (от лат. intelligens — понимающий, мыслящий, разумный),

общественный слой людей, профессионально занимающихся умственным,

преимущественно сложным, творческим трудом, развитием и распространением

культуры. Понятию интеллигенция придают нередко и моральный смысл, считая ее

воплощением высокой нравственности и демократизма. На Западе более

распространен термин “интеллектуалы”, употребляемый и как синоним

интеллигенции. Интеллигенция неоднородна по своему составу. Предпосылкой

появления интеллигенции было разделение труда на умственный и физический.

Зародившись в античных и средневековых обществах, получила значительное

развитие в индустриальном и постиндустриальном обществах.

[1]
Термин “интеллигенция” был введен писателем Петром Дмитриевичем Боборыкиным

(1836-1921) в 1866 году и из русского перешел в другие языки. Это было

подмечено в свое время П.И.Сакулиным, и с его легкой руки данная точка зрения

представляется чуть ли не бесспорной для тех, кто исходит из наличия самого

специфического явления – русская интеллигенция. Противники же такого подхода

считают, что нет такого оригинального явления, сосредоточивают свое внимание

не на самом явлении, его содержательном исполнении, а на понятии

этимологическом. П.Д. Боборыкин и не претендовал на авторство самого слова,

как и на открытии феномена “интеллигенции”. Он говорил об особенностях

российской, русской интеллигенции, видя их в этической стороне дела.

Это одно из излюбленнейших понятий в русских спорах, а употребляется весьма

по-разному. При нечеткости термина многое обесценивается в выводах. Авторы

“Вех” определяли интеллигенцию не по степени и не по роду образованности, а

по идеологии – как некий новый орден безрелигиозно-гуманистический. Они

очевидно не относили к интеллигенции инженеров и ученых математических и

технических циклов, и интеллигенцию военную, и духовенство. И сама

интеллигенция того времени, собственно интеллигенция (гуманистическая,

общественная, революционная) тоже не относила к себе всех их. Более того, в

“Вехах” подразумевается и позднее укореняется, что крупнейшие русские

писатели и философы – Достоевский, Толстой, Вл. Соловьев, тоже не

принадлежали к интеллигенции! Этимологическое определение, приведенное мною

выше, охватило бы во многом иной класс людей, чем те, кто в России рубежа

двух веков присвоил себе это звание и в этом качестве рассмотрен в “Вехах”.

В 20-х годы вокруг русского философа А.А.Мейера в Петрограде был организован

кружок “вторичан”, получивший потом название “Воскресение”. Главным для

“вторичан” была интеллектуальная свобода – свобода от требований властей,

времени, материальной выгоды, от сторонних взглядов. Интеллектуальная свобода

определяла собой мировоззренческое поведение таких людей, как сам А.А.Мейер и

окружавшие его: К.А.Половцев, С.А.Аскольдов-Алексеев, Г.Федотов,

Н.П.Анциферов, М.В.Юдина, Н.И.Конрад, Н.С.Петров-Водкин, Л.А.Орбели,

Н.В.Пигулевская и другие.

Г.Федотов остроумно предлагал считать интеллигенцией специфическую группу,

”объединяемую идейностью своих задач и беспочвенностью своих идей”.

В.Даль определял интеллигенцию как ”образованную, умственно развитую часть

жителей”, но он отмечал, что ”для нравственного образования у нас нет слова”

- для того просвещения, которое образует и ум и сердце”.

Были попытки строить определение интеллигенции на самодвижущей творческой

силе, даже вопреки внешним обстоятельствам, на неподражетельности образа

мысли, на самостоятельной душевной жизни. Во всех этих помыслах высшая

затрудненность не в формировании определения и не в характеристике реально

существующих общественных групп, а в разности желаний: кого мы хотели бы

видеть под этим именем интеллигенции.

Н.А.Бердяев предлагал определение: интеллигенция как совокупность

духовно-избранных людей страны. То есть духовная элита, а не социальный слой.

Он считал, что именно верховенство совести – доминирующая черта в нашей

интеллигенции, что “русская интеллигенция есть совсем особое, лишь в России

существующее, духовно-социальное образование”. Но он же отмечал и такие

характерные русские черты, как “раскол, отщепенчество, скитальчество,

невозможность примирения с настоящим, устремленность к грядущему, к лучшей,

более справедливой жизни.”
[2] Н.Бердяев

исходил из того, что для интеллигенции характерны и рефлексия, и стремление к

переделке общества исходя подчас из умозрительных концепций, и некритическое

отношение к западным теориям, и настроенность на радикалистские по своему

характеру действия. Корни формирования особого российского типа интеллигенции

лежали по Бердяеву, в самой нашей истории. Он писал, что культурные, несущие

правды люди, составляли единицы в российском дворянстве и их первые попытки “на

путях просвещения, а не революции”, были пресечены императорской властью.

[3]
В.Ф.Кормер также писал об уникальности феномена, видел ее в том, что русская

интеллигенция одержима “некой нравственной рефлексией, ориентированной на

преодоление глубокого внутреннего разлада, возникшего между ними и их

собственной нацией, меж ними и их же собственным государством. В этом смысле

интеллигенции не существовало нигде, ни в одной стране, никогда.

4
Формирование и эволюция феномена интеллигенции проходила в нашей истории под

сильнейшим воздействием дискуссий в среде самой думающей части общества. В

центре споров стояла проблема: что же такое интеллигенция – социально-

экономическая или социально-этическая категория? С учетом акцентов,

расставления сил в этих дискуссиях определялись линии поведения власти по

отношению к интеллигенции, интеллигенции по отношению к власти, государству.

А отношения, складывавшиеся между интеллигенцией и властью, сначала привели к

расколу интеллигенции, а затем стали определять вес, значение, место в жизни

общества, в политике государства двух расколовшихся ветвей русской

интеллигенции – культурнической и социальной.

Д.С.Лихачев определяет понятие интеллигенции как чисто русское и содержание его

преимущественно ассоциативно-эмоциональное. По его мнению, интеллигент –

представитель профессии, связанной с умственным трудом (например, врач, ученый,

художник, писатель), и человек, обладающий “умственной порядочностью”. Его

смущает понятие “творческая интеллигенция”, - точно какая-то часть

интеллигенции может быть “нетворческой”. Все интеллигенты в той или иной мере

“творят” а с другой стороны, человек пишущий, преподающий, творящий

произведения искусства, но делающий это по заказу, по заданию в духе требований

партии, государства, или какого-либо заказчика с “идеологическим уклоном”, с

его точки зрения, никак не интеллигент, а наемник. Лихачев считает, что ученые

не всегда бывают интеллигентны. Не интеллигентны они тогда, когда, слишком

замыкаясь в своей специальности, забывают о том, кто и как может

воспользоваться плодами их труда. И тогда, подчиняя все интересы своей

специальности, они жертвуют интересами людей, или культурными ценностями. К

интеллигенции принадлежат только люди свободные в своих убеждениях, не

зависящие от принуждений экономических, партийных, государственных, не

подчиняющиеся идеологическим обязательствам. Основной принцип интеллигентности

– интеллектуальная свобода, свобода как нравственная категория. Не свободен

интеллигентный человек только от своей совести и от своей мысли, а кроме этого

можно быть и несвободным от раз и навсегда принятых принципов. Это касается

людей “с лобной психикой”, Достоевских “людей в мундирах”. Человек должен иметь

право менять свои убеждения по серьезным причинам нравственного порядка. Если

он меняет убеждения по соображениям выгодности, - это высшая безнравственность.

Если интеллигентный человек приходит к другим мыслям, чувствуя свою неправоту,

особенно в вопросах, связанных с моралью это его не может уронить.

5 По мнению Лихачева, интеллигентность в России – это, прежде всего

”независимость мысли при европейском образовании”. Должное внимание в своих

работах он отдает и такому качеству, как совестливость. Он определяет, что

совесть – не только ангел-хранитель человеческой чести, это рулевой его

свободы, она заботится о том, чтобы свобода не превращалась в произвол, но

указывала человеку его настоящую дорогу в закутанных обстоятельствах жизни,

особенно современной.

С.Кирилов пишет, что в одной из статей “Нового мира” указывается такое свойство

интеллигенции как несоотносимость с социальным слоем образованных людей или

работников умственного труда, и более того, интеллигенция и образованные классы

рассматриваются как полярные лагери. Объективно с точки зрения структуры

общества они составляют единый слой, выделенный по критериям способности к

более сложной (умственной) деятельности, и развитие стороны зависит все-таки не

от того, насколько рьяно интеллигенты ругают власть, а от того, на каком уровне

находится ее интеллектуальный слой.
6 По

мнению С.Кирилова, взгляды многих авторов сводились к нескольким основным

положениям, посвященным проблемам интеллигенции:

1) Интеллигенция все больше сближается с рабочим классом, так что дело идет

уже об их слиянии.

2) Едва ли не большинство семей смешаны в социальном отношении.

3) Интеллигенция не воспроизводит себя, а пополняется в каждом новом

поколении в основном за счет рабочих и крестьян.

4) Характер выполняемой интеллигенцией и рабочими работы свидетельствует о

стирании различий между физическим и умственным трудом.

Откуда следовал обильный вывод о ближащейся полной победе советского общества

в деле формирования его социальной однородности.

Г.Померанц пишет, что понятие “интеллигенции” очень трудно определить,

поскольку интеллигенция в самой жизни еще не устоялась. Ему приходиться

выделять лучшую часть интеллигенции, это даже и не прослойка, а “кучка

людей”, собственно интеллигентно лишь “маленькое ядро интеллигенции, узкий

круг людей, способных самостоятельно открывать вновь святыни, ценности

культуры, даже интеллигентность – это процесс.”. Он предлагает вообще

отказаться от очерчивания контура, границ, пределов интеллигенции, а

представить себе как бы поле: центр излучения (самая малая кучка) – затем

слой “одушевленной интеллигенции” и дальше “неодушевленная интеллигенция”,

которая, однако ”развитее мещанства”. (В старых вариантах той же самой

самиздатской статьи Померанц делил интеллигенцию на “порядочную” и

“непорядочную”, с таким странным определением: “порядочные люди гадят

ближнему лишь по необходимости, без удовольствия, а непорядочные – с

удовольствием и в том их различие”!)

В работах Р.Ф.Иванова-Разумника обращает на себя внимание прежде всего

стремление выявить истоки разделения отечественной интеллигенции

преимущественно по социально-экономическим и социально-этическим критериям,

установкам. Он отметил, что заслуга в попытках утверждения взгляда на

интеллигенцию как на социально-экономическую общность принадлежит

Д.И.Писареву. А с именем П.Л.Лаврова связано стремление утвердить социально-

этические критерии подходов к интеллигенции. От утверждения первого о том,

что интеллигенция есть “мыслящий пролетариат”, сама русская интеллигенция

отказалась. Она пошла за Лавровым, считавшим интеллигентов “критически

мыслящими личностями, борющимися за определение социально-этических идеалов и

идущими к определенной цели”. По мнению Иванова-Разумника, вторая половина

XIX века прошла при доминировании в среде интеллигенции социально-этических

характеристик.

С этим соглашался Н.О.Лосский. В целом он связывал становление самостоятельной

философской мысли в России со славянофилами, которые “вселили дух в философское

движение”.
7 Рассматривая статью

П.И.Милюкова, опубликованную в сборнике “Интеллигенция в России” (1910г.), он

подметил весьма существенное: Милюков доказывал, что интеллигенцию в целом не

следует обвинять в антирелигиозности, антигосударственности и космополитизме.

Он признавал, однако, что у интеллигенции вследствие отстранения правительством

от участия в политической жизни, развились некоторые недостатки, а именно

“слишком велика любовь к абстракциям, непреклонный радикализм в тактике,

сектантская нетерпимость к своим противникам и аскетическая строгость при

осуждении собственных нравов”.

Иванов-Разумник оттенил и ряд других черт, характеризовавших русскую

интеллигенцию. Слледовало бы отметить такие идеи, как указание на

внесословность, внеклассовость интеллигенции. В этом он видел ее отличие от

существовавших ранее политических и религиозных групп. При этом он говорил о

преемственности интеллигенции, о том, что “она есть функция непрерывная”. Ее

связывала со времен Новикова, Фонвизина, Радищева “общая идея”, а с середины

XVIII века и “общее действие – борьба за освобождение”.

8 Из внесословности по составу он выводил и идею внесословности ее действий

“по намеченным целям”. Близкими по ряду оснований чертами обладает и мещанство,

- отмечал Иванов-Разумник. Но оно отличается от интеллигенции отсутствием

духовности и яркой индивидуальности, узостью и плоскостью мировоззрения. Его

резюме: “Интеллигенция – есть этически-антимещанская,

социалогически-внесословная, внеклассовая преемственная группа, характеризуемая

творчеством новых форм и направлением к физическому и умственному,

общественному и индивидуальному освобождению личности. Хотя определение это

количественно ограничивает группу интеллигенции, но качественно значительно

повышает ее ценность. Именно это и желательно, - продолжал он, - так как

чрезмерное расширение понятия “интеллигенции”, внесение в нее всех людей с

условной суммой знаний, значительно понижало этическую ценность интеллигенции”.

По мнению Е.Е.Дегтярева и В.К.Егорова, интеллигенция – некий, прежде всего

духовный, нравственный эталон человеческой организации. При этом они

сознательно завышают планку морально-этических качеств ”совокупности духовно

избранных людей страны”.
9
В целом известны исходные посылки, по которым в отечественной историографии

вычленялось и вычленяется понятие феномена интеллигенции. Исходя из них,

существует как минимум два различия: интеллигенция – во многом специфически

русское явление в отличие от западного – интеллектуалы. Одновременно

необходимо различать интеллигенцию и интеллигентность.

В первом случае аргументы группируются вокруг того, что для нашей

интеллигенции, более чем для интеллектуалов, характерны рефлексия,

“самопонимание”, постоянная неудовлетворенность состояния общества и своим

положением в нем. Отсюда чуть ли не родовой ее признак – перманентное

обращение к неким идеалам, стремление к общественным преобразованиям в

соответствие с ними.

Во втором же, разграничение идет от более “обыденных” и потому “осязаемых

величин” – очевидное, частое несоответствие в миропонимании, а главное в

поведении больших групп интеллигенции, провозглашаемым качествам

интеллигенции навязанным представлением о себе. Это вынуждает по сути

постулировать: интеллигент может быть неинтеллигентным, то есть по существу

перестает быть самим собой.

По мнению Е.Дегтярева, место, которое занимала наша интеллигенция в

общественных преобразованиях в России, говорит о том, что ни уроки истории,

ни предостережения выдающихся мыслителей должного влияния на современников не

оказали. Интеллигенция во второй половине 80-х, в начавшихся 90-х годах вновь

показала свой радикализм, способность начать подчас непредсказуемые процессы,

а затем в ужасе отпрянуть от раскачивающейся стихии.

Г.П.Федотов пишет, что ”каждое поколение интеллигенции определяло себя

по-своему, отрекаясь от своих предков и начиная на десять лет - новую эру”.

10 По мнению Федотова не есть некий очередной особый взгляд русских на

конкретную русскую проблему.

Говоря об историко-культурных аспектах исследования феномена русской

интеллигенции, Е.Дегтярев подчеркивает следующее: исторический срез

понимается в данном случае как развитие, движение явления во времени, в

динамике социальной структуры общества, в изменении самих общественных

систем; под культурным же имеются в виду проблемы национально-культурного,

философского, этического, образовательного характера, проблемы традиций.

Поэтому он выделяет такую сторону, как наполнение определения “интеллигенции”

различным содержанием в процессе эволюции самой интеллигенции общества.

Говоря об отсутствии у современной отечественной интеллигенции высокого

морально-этического уровня, нравственного императива – а это родовой признак

российской интеллигенции, коли следовать за традициями нашей философской

мысли – В.Ф.Кормер ставит под сомнение сам факт наличия интеллигенции

сегодня. Солженицин пишет об извращении самого слова, “которое лучше пока

признать умершим”.

В науке нет единой точки зрения на то, когда, в какой период времени и в

связи с чем возникла интеллигенция. Ряд исследователей, например П.И.Милюков,

Г.В.Плеханов, связывали появление интеллигенции с периодом образования

Древнерусского государства. Они видели в этом качестве первых просветителей –

духовенство. С этой позицией солидаризовался Г.Г.Шпет.

Другие мыслители и прежде всего Г.П.Федотов, одновременно с констатацией

факта появления интеллигенции, указанием на объект, оттесняли определяющую

качественную характеристику самого феномена, видя интеллигенцию в первых

идейных “отщепенцах русской земли”. Это отщепенство было связано прежде всего

с церковью.

Н.А.Бердяев, Р.В.Иванов-Разумник, Д.И.Овсянников-Куликовский относили

появление интеллигенции к середине XXIII века, имея ввиду прежде всего

результаты петровских реформ в сфере науки, образования, самого существования

общества и российской государственности.

Наиболее распространена идея, согласно которой интеллигенция появилась в

середине прошлого века, то есть все явление “интеллигенции” замыкается на

разночинной интеллигенции. Это по сути официально-марксистская теория.

Ю.Левада, выводя феномен интеллигенции из 60-х годов XIX столетия, очертил

исторический предел его существования 20-ми годами нашего века, ограничивая

саму историю интеллигенции историей “взлета, раскола и подготовки

самоуничтожения интеллигенции”.

На взгляд Е.Дегтярева, есть основания выводить корни отечественной

интеллигенции из деятельности духовенства. Причем с самого начала появления

его на Руси.

Феномен интеллигенции “состоялся” к тому времени, когда, как писал Бердяев,

”Я взглянул, окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвлена стала,

- русская интеллигенция явилась.”

Е.Дегтярев отмечает, что интеллигенция не появилась, как единовременный акт,

а именно “выкристализовалась”, вызрела из вековых традиций поисков русской

духовной жизни и гуманитарного противостояния, идейной борьбы и нравственных

исканий”.

А.И.Солженицын отмечает, что именно в “Вехах” были основательно рассмотрены

роковые особенности русского предреволюционного образованного слоя и

возмущенно отвергнуты всею интеллигенцией, всеми партийными направлениями от

кадетов до большевиков. Сегодня нам указываются язвы как будто не только

минувшей исторической поры, но во многом – и сегодняшние наши. И поэтому

всякий разговор об интеллигенции сегодняшней нельзя провести, не сравнивая

нынешних качеств с суждениями “Вех”.

В статье “Образованщина” А.Солженицын пытался суммировать и перегруппировать

суждения “Вех” в четыре класса:

1) Недостатки той, прошлой интеллигенции, важные для русской истории, но

сегодня угасшие, слабо продолженные или диаметрально обернутые:

- кружковая искусственная выделенность из общенациональной жизни

(сегодня – значительная сращенность);

- принципиальная напряженность, противопоставленность государству

(сейчас – только в тайных чувствах и в узком кругу отделение своих интересов

от государственных, радость от всякой государственной неудачи, пассивное

сочувствие всякому сопротивлению);

- моральная трусость отдельных лиц перед мнением ”общественности”,

недерзновенность индивидуальной мысли (ныне - далеко оттеснена панической

трусостью перед волей государства);

- любовь к уравнительной справедливости, к общественному добру, к

народному материальному благу парализовала в интеллигенции любовь и интерес к

истине; “соблазн Великого Инквизитора”: да сгинет истина, если от этого

станут счастливее (Теперь таких широких забот вовсе нет. Теперь да сгинет

истина, если этой ценой сохранюсь я и моя семья);

- гипноз общей интеллигентской веры, идейная нетерпимость ко всякой другой,

ненависть как страстный этический импульс (ушла вся эта страстная

наполненность);

- фанатизм, глухой к голосу жизни (ныне – прислушивание и подлаживание к

практической обстановке);

- мечтательное прекраснодушие, недостаточное чувство действительности теперь

– трезвое понимание ее);

- нигилизм относительно труда (изжит);

- негодность к практической работе (годность)

2) Достоинства предреволюционной интеллигенции:

- всеобщий поиск целостного миросозерцания, жажда веры, стремление подчинить

свою жизнь этой вере (сегодня усталый цинизм);

- социальное покаяние, чувство виновности перед народом (ныне народ виновен

перед интеллигенцией);

- нравственные оценки: думать о себе – эгоизм; пуританизм; аскетизм;

бескорыстие;

- фанатическая готовность к самопожертвованию (это – не мы);

3) Тогдашние недостатки, по сегодняшней нашей переплюсовке чуть ли не

достоинства:

- всеобщее равенство как цель, для чего готовность принизить высшие

потребности одиночек;

- психология героического экстаза, укрепленная государственными

преследованиями;

- самочувствие мученичества и исповедничества; почти стремление к смерти

(теперь - к сохранности);

- героический интеллигент не довольствуется ролью скромного работника, его

мечта – быть спасителем человечества или по крайней мере – русского народа;

- экзальтированность, иррациональная приподнятость настроения, опьянение

борьбой;

4) Недостатки, унаследованные сегодня;

- нет сочувственного интереса к отечественной истории, чувства кровной связи

с ней;

- недостаток чувства исторической действительности, поэтому интеллигенция

живет в ожидании чуда;

- все зло – от внешнего неустройства, и потому требуются только внешние

реформы;

- преувеличенное чувство своих прав;

- претензия, поза, ханжество, постоянная принципиальность прямолинейных

отвлеченных суждений;

- надменное противопоставление себя - “обывателям”;

- духовное высокомерие;

- религия самообожествления, интеллигенция видит в себе провидение для своей

страны.

И хотя эти сравнения Солженицын проводил в 70-х годах, многие из них актуальны

и теперь, в конце 90-х. Он отмечает, что “только слово общее “интеллигенция”

осталось по привычке.” Не низка же была русская интеллигенция, если “Вехи”

применили к ней критику, столь высокую по требованиям. “Так еще много бы

оставалось в сегодняшней интеллигенции от прежней, если бы сама интеллигенция

еще оставалась бы.”
11

Так никогда не получив четкого определения интеллигенции, мы как будто перестали

нуждаться в нем. Солженицын пишет, что под этим словом определяется теперь в

нашей стране весь образованный слой, кто получил образование выше семи классов

школы. По словарю Даля, образовать в отличие от просвещать, означает: придать

лишь наружный лоск. Хотя и этот лоск у нас довольно низкого качества, в духе

русского языка будет: сей образованный слой, все, что самозвано или опрометчиво

называет себя “интеллигенцией”, называть “образованщиной”.

11

Трудно с этим поспорить, ведь в советский период истории нашего государства,

интеллигенция определялась как общественная прослойка, состоящая из людей

умственного труда. К ней относили инженеров, техников и других представителей

технического персонала, врачей, адвокатов, артистов, учителей и работников

науки, большую часть служащих.
12

Поспешен и вывод, что нет интеллигенции. Каждый из нас лично знает хотя бы

несколько людей, твердо поднявшихся и над этой ложью и над этой хлопотливой

суетой образованщины. И Солженицын вполне согласен с теми, кто хочет видеть,

верить, что уже видит некое интеллигентное ядро – нашу надежду на духовное

обновление. Только по другим бы признакам он узнавал это ядро: не по

достигнутым научным званиям, не по числу выпущенных книг, не по высоте

”привыкших и любящих думать, а не пахать землю”, не по научности методологии

легко создающей отраслевые подкультуры, не по отчужденности от государства и

от народа, не по принужденности к духовной диаспоре (”всюду не совсем свои”).

Но – по чистоте устремлений, по душевной самоотверженности – во имя правды и,

прежде всего – для этой страны, где живешь. Ядро, воспитанное не столько в

библиотеках, сколько в душевных испытаниях. Не то ядро, которое желает

считаться ядром, не поступясь удобствами жизни центровой образованщины. И

образованщина закончила свое развитие в теплом болоте и уже не может стать

воздухоплавательной. Но это и в прежние времена интеллигенции было неверно:

зачислять в интеллигенцию целыми семьями, родами, кружками, слоями. В

частности могли быть и сплошь интеллигентная семья, и род, и кружок, и слой,

а все же по смыслу слова интеллигентом становится человек становиться

индивидуально. Если это и был слой, то – психический, а не социальный, и

значит вход и выход всегда оставались в пределах индивидуального поведения, а

не рода работы и социального положения. Интеллигентный слой, и народ, и

масса, и образованщина – состоят из людей, а для людей никак не может быть

закрыто будущее: люди определяют свое будущее сами, и на любой точке

искривленного и ниспадшего пути не бывает поздно повернуть к доброму и

лучшему.

В сочинениях Померанца ”Нынешняя масса – это аморфное состояние между двумя

кристаллическими структурами.Она может оструктуриться, если появится

стержень, веточка, пусть хрупкая, вокруг которой начнут нарастать кристаллы”.

Однако упорно шедший к идеалам Померанц отводит эту роль стержня-веточки –

только интеллигенции, которую он выделяет и отграничивает по умственному

развитию, лишь желает ей – иметь и нравственные качества.

”Да не в том ли заложена наша старая потеря, погубившая всех нас, что

интеллигенция отвергла религиозную нравственность, избрав себе атеистический

гуманизм.”, - пишет Солженицын. ”Потери в образовании – не главная потеря в

жизни. Потери в душе, порча души, на которую мы беззаботно соглашаемся с юных

лет, - неисправимее”. Бердяев ищет ”церковную интеллигенцию, которая

соединила бы подлинное христианство с просвещением и ясным пониманием

культурных и исторических задач страны”. Булгаков определяет интеллигенцию

как образованный класс с русскою душой, просвещенным разумом, твердой волею.

Я считаю, что понятие “интеллигенции” формировалось под влиянием событий

истории России при эволюции самого общества, его социальной и идеологической

оболочки, моральной и духовной структуры. Менялась политика, режимы,

отношение к религии, мнения и убеждения. Менялись и взгляды на оценку

феномена “интеллигенции”. Выше мною изложены мнения многих исследователей

данной проблемы. Есть в их содержании схожие позиции, но существуют и

разногласия. Мне очень трудно отдавать предпочтение какой-либо из концепций.

В силу социальных и экономических причин в настоящее время наблюдается

снижение планки нравственных устоев нашего общества. С другой же стороны

формируется новое поколение, более демократичное и свободное в своих

суждениях. Поэтому проблема определения понятия “интеллигенции” сегодня

особенно актуальна.

Я не отношу в ряд обязательных признаков современной “интеллигенции”

противопоставленность обществу, аскетизм, отщепенчество. Эти черты характерны

для интеллигенции конца XVIII – начала XIX века. На мой взгляд, сложно вообще

говорить сегодня об “интеллигенции” как о некотором общественном слое,

правильнее будет отнести к этому понятию лишь отдельных людей. При этом

совсем необязательно, чтобы такой человек был нововведенцем, “генератором”

великих идей, имел какое-либо специальное образования или социальное,

должностное положение. По моему мнению, особенностью таких “интеллигентных

людей” является духовная чистота и способность самостоятельно, свободно

мыслить, независимо от мнения общества.

Очень хочется верить, что когда-нибудь наступит возрождение явления “великой

российской интеллигенции”. Человечество немыслимо без нравственных исканий и

сомнений, без духовной жизни и борьбы. Носителем этого предназначения станет

интеллигенция нового поколения.


[1] Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия, М. , 1997.

[2] Бердяев Н.А. Русская идея

[3] Бердяев Н.А. Истоки и смысл российского коммунизма. –М.,1990.

4 Кормер В.Ф. Двойное сознание интеллигенции и псевдокультура.

5 Лихачев Д.С. О русской интеллигенции/ Новый мир.-1993.-№2

6 Кирилов С. О судьбах “образованного

сословия” в России / Новый мир.-1995.-№8

7 Лосский Н.О. История русской философии. М.,1991.

8 Иванов-Разумник Р.В. История русской общественной мысли.

9 Дегтярев Е.Е., .Егоров В.Н.

Интеллигенция и власть/ Феномен российской интеллигенции и проблемы

взаимоотношений интеллигенции и власти/.- М.: Новая слобода-1993.

10 Федотов Г.П. Трагедия интеллигенции

-// О России и русской философской культуре.-М.,Наука,1990.

11 Солженицын А.И. Образованщина // Новый мир,-1991,№5

12 Краткий философский словарь /Под ред.

М. Розентали, П.Юдина/.- Ленинград: Гос.изд-во политической литературы -1954.



Ваше мнение



CAPTCHA